Неточные совпадения
Когда дорога понеслась узким оврагом в чащу
огромного заглохнувшего
леса и он увидел вверху, внизу, над собой и под собой трехсотлетние дубы, трем человекам в обхват, вперемежку с пихтой, вязом и осокором, перераставшим вершину тополя, и когда на вопрос: «Чей
лес?» — ему сказали: «Тентетникова»; когда, выбравшись из
леса, понеслась дорога лугами, мимо осиновых рощ, молодых и старых ив и лоз, в виду тянувшихся вдали возвышений, и перелетела мостами в разных местах одну и ту же реку, оставляя ее то вправо, то влево от себя, и когда на вопрос: «Чьи луга и поемные места?» — отвечали ему: «Тентетникова»; когда поднялась потом дорога на гору и пошла по ровной возвышенности с одной стороны мимо неснятых хлебов: пшеницы, ржи и ячменя, с другой же стороны мимо всех прежде проеханных им мест, которые все вдруг показались в картинном отдалении, и когда, постепенно темнея, входила и вошла потом дорога под тень широких развилистых дерев, разместившихся врассыпку по зеленому ковру до самой деревни, и замелькали кирченые избы мужиков и крытые красными крышами господские строения; когда пылко забившееся сердце и без вопроса знало, куды приехало, — ощущенья, непрестанно накоплявшиеся, исторгнулись наконец почти такими словами: «Ну, не дурак ли я был доселе?
— Это вы, Ольга Сергевна? Сейчас, сейчас! — сказал он, схватил фуражку, тросточку, выбежал в калитку, подал руку какой-то прекрасной женщине и исчез с ней в
лесу, в тени
огромных елей…
После короткого совещания — вдоль ли, поперек ли ходить — Прохор Ермилин, тоже известный косец,
огромный, черноватый мужик, пошел передом. Он прошел ряд вперед, повернулся назад и отвалил, и все стали выравниваться за ним, ходя под гору по лощине и на гору под самую опушку
леса. Солнце зашло за
лес. Роса уже пала, и косцы только на горке были на солнце, а в низу, по которому поднимался пар, и на той стороне шли в свежей, росистой тени. Работа кипела.
Когда он выехал за
лес, пред ним на
огромном пространстве раскинулись ровным бархатным ковром зеленя, без одной плешины и вымочки, только кое-где в лощинах запятнанные остатками тающего снега.
Весь этот
лес состоял из каких-нибудь двух — или трехсот
огромных дубов и ясеней.
Впереди
огромная лиловая туча медленно поднималась из-за
леса; надо мною и мне навстречу неслись длинные серые облака; ракиты тревожно шевелились и лепетали.
Сжег целый
лес на кирпичи, заложил фундамент
огромный, хоть бы под губернский собор, вывел стены, начал сводить купол: купол упал.
Вдруг на опушке
леса из-за небольшого бугра показался
огромным мухомором красный зонтик, какого не было у Лидии и Алины, затем под зонтиком Клим увидел узкую спину женщины в желтой кофте и обнаженную, с растрепанными волосами, острую голову Лютова.
Скоро и хижины кончились; мы пошли по
огромному, огороженному, вероятно для скота, лугу и дошли до болота и обширного оврага, заросшего сплошным
лесом.
Вы посмеетесь над этим сказочным ландшафтом, над
огромными деревьями, спрятавшимися в
лесу хижинами, красивым ручейком.
Лес идет разнообразнее и крупнее.
Огромные сосны и ели, часто надломившись живописно, падают на соседние деревья. Травы обильны. «Сена-то, сена-то! никто не косит!» — беспрестанно восклицает с соболезнованием Тимофей, хотя ему десять раз сказано, что тут некому косить. «Даром пропадает!» — со вздохом говорит он.
Недвижно, вдохновенно стали
леса, полные мрака, и кинули
огромную тень от себя.
Действительно, дом строился
огромный и в каком-то сложном, необыкновенном стиле. Прочные
леса из больших сосновых бревен, схваченные железными скрепами, окружали воздвигаемую постройку и отделяли ее от улицы тесовой оградой. По подмостям
лесов сновали, как муравьи, забрызганные известью рабочие: одни клали, другие тесали камень, третьи вверх вносили тяжелые и вниз пустые носилки и кадушки.
Подле
огромного развесистого вяза, с сгнившей скамьей, толпились вишни и яблони; там рябина; там шла кучка лип, хотела было образовать аллею, да вдруг ушла в
лес и братски перепуталась с ельником, березняком. И вдруг все кончалось обрывом, поросшим кустами, идущими почти на полверсты берегом до Волги.
Наконец
леса были сняты, тротуары очищены, и засверкали тысячи огней сквозь
огромные зеркальные стекла.
В дыму идти становилось все труднее и труднее. Начинало першить в горле. Стало ясно, что мы не успеем пройти буреломный
лес, который, будучи высушен солнцем и ветром, представлял теперь
огромный костер.
Но на запад, север и юг, насколько хватал глаз, передо мной развертывалась
огромная, слабо всхолмленная низина, покрытая небольшими группами редкого лиственного
леса, а за ними на бесконечном пространстве тянулись белоснежные поля, поросшие травой и кустарниками.
Огромные земли и
леса (до половины уже сведенные) увлекают крестьян брать эту res nullius [ничью вещь (лат.)], бесполезно остающуюся.
На карте крупного масштаба река Бикин рисуется в виде сплошного лабиринта проток. Некоторые из них имеют по нескольку километров длины и далеко отходят в сторону, образуя
огромные острова, покрытые
лесом из ясеня, бархата, липы, тополя, клена, ореха и т.д. Одни протоки имеют удэгейские названия, другие — китайские, третьи — русские. Например, Маумаса, Агаму, Кагала-тун, Чинталу (большое чистое место), Затяжная и другие.
Место для бивака было выбрано нельзя сказать чтобы удачное. Это была плоская седловина, поросшая густым
лесом. В сторону от нее тянулся длинный отрог, оканчивающийся небольшой конической сопкой. По обеим сторонам седловины были густые заросли кедровника и еще какого-то кустарника с неопавшей сухой листвой. Мы нарочно зашли в самую чащу его, чтобы укрыться от ветра, и расположились у подножия
огромного кедра высотой, вероятно, 20 м.
Он описывает болота, непроходимые трясины, отвратительную почву и
леса, где, «кроме громадных, стоящих на корню деревьев, почва нередко усеяна
огромными полусгнившими стволами, свалившимися от старости или от бурь; между стволами у корней деревьев торчат часто кочки, заросшие мхом, рядом с ними ямы и рытвины».
«С высоты соседних гор, — пишет Поляков, — Александровская долина кажется спертою, глухою и лесистою…
огромный хвойный
лес покрывает значительные пространства на дне ее».
Когда волки были уже настолько близко, что до любого из них палкой можно было добросить, он расставил спутников своих по местам и велел, по его приказу, разом бросать в волков изо всей силы горящие лапы [Горящие ветви хвойного
леса; во время лесных пожаров они переносятся ветром на
огромные расстояния.].
Едва войдя в
лес, мы тотчас же напали на заячий след: две лапки рядом и две позади, одна за другой. Заяц вышел на дорогу, прошел по ней сажен двести и сделал с дороги
огромный прыжок в сосновый молодняк.
Когда мы смотрим на горные склоны, покрытые
лесом, то даже средняя гора кажется
огромной по сравнению с деревьями: такая бесчисленная зеленая рать толпится по ее уступам.
— Ловят, но откупаются. Вот она!.. Матушка наша Учня великая! — присовокупил старик, показывая на открывшееся вдруг из
лесу огромное село, в котором, между прочим, виднелось несколько каменных домов, и вообще все оно показалось Вихрову как-то необыкновенно плотно и прочно выстроенным.
Тут начинался старый заказной
лес;
огромные вековые сосны мрачными и неясными пятнами обозначались во мраке.
— Ах, забияка! Вот я тебя! — и стучит в стекло пальцем на воробья, который синичку клюнул… Затем идет в кабинет и работает. Перед обедом выходит в
лес гулять, и за ним три его любимые собаки: Бутылка, Стакан и
огромная мохнатая Рюмка, которые были приучены так, что ни на одну птицу не бросались; а после обеда спит до девяти часов.
Он напугал меня не на шутку: ходя по
лесу в серый туманный день, я убил уже много зайцев и развесил их по сучьям, чтобы собрать после, вместе с другим охотником; от наступающих сумерек становилось темно; вдруг вижу я
огромное подобие белого зайца, сидящего на корточках, в воздухе, как мне показалось, на аршин от земли.
Снег углубел, и тетерева сваливаются
огромными стаями вовнутрь больших
лесов или в густые уремы, где им теплее и кормнее.
Как бы то ни было, дрозды появляются весною очень рано и сначала поодиночке, но вскоре
огромные их стаи рассыпаются по мелкому
лесу и по кошеным около него луговинам.
Кое-где лежат по
лесу огромные стволы, сначала высохших, потом подгнивших у корня и, наконец, сломленных бурею дубов, лип, берез и осин.
— Гей, Лям! — крикнул он на собаку таким заливистым басом, что далеко в
лесу отозвалось эхо, и, перекинув на плечо
огромное пистонное ружье, называемое у казаков флинтой, приподнял шапку.
Дядя Ерошка был
огромного роста казак, с седою как лунь широкою бородой и такими широкими плечами и грудью, что в
лесу, где не с кем было сравнить его, он казался невысоким: так соразмерны были все его сильные члены.
Под буквой С — пальмовый
лес, луна, показывающая, что дело происходит ночью, и на переднем плане спит стоя, прислонясь к дереву,
огромный слон, с хоботом и клыками, как и быть должно слону, а внизу два голых негра ручной пилой подпиливают пальму у корня, а за ними десяток негров с веревками и крючьями.
Кругом болота, узкая песчаная полоса берега, и в море выдавалась
огромная лагуна, заросшая камышом и кугой, обнесенная валами песку со стороны моря, как бы краями чаши, такими высокими валами, что волны не поднимались выше их, а весь берег вправо и влево был низким местом, ниже уровня моря, а дальше в непроходимых
лесах, на громадном пространстве на север до реки Риона и далее до города Поти, были
огромные озера-болота, место зимовки перелетных птиц.
Вверху среди
лесов и настилок копошились, как муравьи, занятые постройкой рабочие, а снизу то и дело подымались
огромные тяжести…
Петербург описываемого нами времени представлял из себя город разительных контрастов. Рядом с великолепным кварталом стоял дикий и сырой
лес; с
огромными палатами и садами — развалины, деревянные избушки, построенные из хвороста и глины лачуги.
Были осенние сумерки, слякоть. Лелька, забыв пообедать, ушла далеко в
лес. Капельки висели на иглах сосен, туман закутывал чащу. Лелька бродила и улыбалась, и недоумевала. Что такое? Что она такого особенного делала, за что такая небывалая,
огромная честь? Останавливалась с застывшею на лице улыбкою, пожимала плечами, разражалась смехом и опять без дороги шла через чащу
леса, обдававшую ее брызгами.
«Это верно, да! Конечно, одежды будут яркие. Блеклые, усталые тона платьев, годные для буржуазных гостиных, в этих
огромных залах сменятся снова одеждами ярко-красочными, как одежды крестьян, дающие такие чудесные пятна на фоне зеленого луга или
леса».
В синем небе висел измятый медный круг луны, на том берегу от самой воды начинался
лес, зубцы елей напоминали лезвие
огромной пилы; над землянкой круто поднимался в гору густой кустарник, гора казалась мохнатой, страшной, сползающей вниз.
Когда над городом пела и металась вьюга, забрасывая снегом дома до крыш, шаркая сухими мохнатыми крыльями по ставням и по стенам, — мерещился кто-то
огромный, тихонький и мягкий: он покорно свернулся в шар отребьев и катится по земле из края в край, приминая на пути своём
леса, заполняя овраги, давит и ломает города и села, загоняя мягкою тяжестью своею обломки в землю и в безобразное, безглавое тело своё.
Вечерний сумрак окутал поле;
лес вдали стал плотно чёрен, как гора. Летучая мышь маленьким тёмным пятном бесшумно мелькала в воздухе, и точно это она сеяла тьму. Далеко на реке был слышен стук колёс парохода по воде; казалось, что где-то далеко летит
огромная птица и это её широкие крылья бьют воздух могучими взмахами. Лунёв припомнил всех людей, которые ему мешали жить, и всех их, без пощады, наказал. От этого ему стало ещё приятнее… И один среди поля, отовсюду стиснутый тьмою, он тихо запел…
Там несмело разгорались звёзды, а из-за
леса медленно поднимался большой красноватый шар луны, точно
огромный глаз.
Старинному преданию, не подтверждаемому новыми событиями, перестали верить, и Моховые озера мало-помалу, от мочки коноплей у берегов и от пригона стад на водопой, позасорились, с краев обмелели и даже обсохли от вырубки кругом
леса; потом заплыли толстою землянистою пеленой, которая поросла мохом и скрепилась жилообразными корнями болотных трав, покрылась кочками, кустами и даже сосновым
лесом, уже довольно крупным; один провал затянуло совсем, а на другом остались два глубокие,
огромные окна, к которым и теперь страшно подходить с непривычки, потому что земля, со всеми болотными травами, кочками, кустами и мелким
лесом, опускается и поднимается под ногами, как зыбкая волна.
В первый день
огромные кучи хвороста из нарубленного мелкого
леса и кустов, копны соломы, навозу и свежего дерна были нагромождены по обеим сторонам Бугуруслана, до сих пор вольно, неприкосновенно стремившего свои воды.
Из великолепного квартала вы вдруг переходили в дикий и сырой
лес; рядом с
огромными палатами и роскошными садами стояли развалины, деревянные избушки и пустыри.
Лесные пожары на горах продолжаются, являя собою грандиозное зрелище —
огромные участки
леса в огненных языках пожирающего пламени.
Поезд несётся со скоростью 50 вёрст в час мимо отвесных скал
огромной высоты, вдруг открывается восхитительная панорама гор, покрытых
лесом, ущелий, по которым серебряной лентой пробегают быстрые речки.
Путешественники стали держаться левой стороны; хотя с большим трудом, но попали наконец на прежнюю дорогу и часа через два, выехав из
лесу, очутились на луговой стороне Волги, против того места, где впадает в нее широкая Ока.
Огромные льдины неслись вниз по ее течению; весь противоположный берег усыпан был народом, а на утесистой горе нагорной стороны блестели главы соборных храмов и белелись
огромные башни высоких стен знаменитого Новагорода Низовския земли.